Большое интервью с Тимуром «Увидимся на входе»

Тимур в подростковом возрасте вступил в ультрас-группировку ННГ, дрался на забивах и рисовал баннеры для «Локомотива». А теперь каждый вечер сам стоит на входе в топовые клубы Москвы и решает, кто пройдёт, а кто поедет домой. Мы поговорили с ним о том, как сектор формирует характер, почему «мама хоккеиста» не работает на фейсе, и что он думает о Галактионове, Батракове и сборной России по футболу

— Привет, Тимур! Расскажи нашим читателям о себе!

— Привет! Я работаю фейсконтрольщиком и веду проект «Увидимся на входе». В прошлом – ультрас «Локомотива», в настоящем – человек, который в выходные дни  видит людей в самом уязвимом состоянии.

— Ты учился в медицинском. Как совмещал учёбу с тусовками?

— Это было интересное время. Девушки, которые у нас учились на отлично, всё равно спали меньше, чем я. Я в 18–19 лет умудрялся и радости жизни познавать, и в меде учиться. Ты должен на 90% быть сфокусированным на учёбе.

Моя успеваемость и, наверное, природная способность усваивать материал позволяли сдавать всё нормально. Я справлялся и мог по выходным где-то потусоваться. Стал организатором вечеринок, мы начали делать тусовки – то есть мыслей уже было много не в медицине. Но при этом результат в учёбе показывал хороший.

— И что стало точкой невозврата?

— Готовился к сессии. Среди своего круга я был лучше всех готов. Ребятам объяснял, на препаратах показывал, рассказывал. Но у меня с детства плохо развито тестовое мышление. Вижу тесты  и мне сложно быстро выстроить логическую цепочку.

А там были компьютерные тесты, которым, насколько мы знали, уже лет пятнадцать. Моя тётя училась здесь и это были те же самые тесты, которая сдавала она. Ты должен отдельно учить теорию и практику, а отдельно зубрить тест, потому что формулировки, комбинации ответов – всё топорное, древнее. В итоге не сдаю. Не хватает одного балла.

— И ты решил не пересдавать?

—Я к тому моменту работал в мероприятиях, делал вечеринки, стоял на фейсе на своих тусовках. Меня это сильно интересовало. И, может, в тот момент просто не хватило мотивации. Решил не готовиться к следующему экзамену и ушёл из университета.

О продажах, недвижимости и Сбербанке

— После отчисления ты пошёл в продажи. Как туда попал?

— Спустя полгода после отчисления появилась резкая надобность в деньгах. Был проект с товарищем, по итогу всё сложилось плохо, меня кинули на большую сумму. Мне 19–20 лет, нет опыта, нет образования, нет ничего. Надо что-то делать.

Попадаю в недвижимость, отрабатываю месяцев семь-восемь. Это один из самых тяжёлых опытов в моей жизни по работе с возражениями и негативом. Я и на фейсе сталкиваюсь с негативом, знаю, что это такое. Но то, что было в недвижимости – это  совсем другой уровень.

— Как ушёл?

— Некрасиво. Я был  «птичьих правах», я нигде никаких документов не подписывал. Просто в один день не приехал в офис и перестал отвечать на телефоны.

— А дальше?

— Я уже прошёл собеседование в Сбербанк. Очень понравился, меня захотели взять в крутое отделение. И буквально в день, когда начали оформлять, ввели локдаун. Головной офис закрыли на карантин. Три месяца я просидел в стазисе: и не устроенный, и без работы.

Потом позвонили: «Приезжай оформляйся». Вышел, отработал чуть меньше года. Параллельно по выходным стоял на фейсе. Ближе к концу работы в Сбере открывалось заведение, и я туда встал на постоянку – пятница, суббота, воскресенье, три дня в неделю на одном и том же месте.

О фейс-контроле как профессии

— Когда ты начал работать на чужие клубы, как это происходило? Как тебя зовут на другие мероприятия сейчас?

— По большому счёту сейчас я работаю везде на правах наёмного сотрудника или приглашённого гостя. Свои тусовки мы чуть поделали, но это было больше для себя. Я пять лет находился в большом проекте: вечеринки, фестивали, работа с артистами. Потом ушёл из команды и начал двигаться самостоятельно.

С момента появления соцсетей мы с друзьями сделали три-четыре вечеринки – несколько в Краснодаре, две в Москве. Это было не ради денег, а для нашего круга, для друзей друзей. Просто провести мероприятие.

Сейчас работаю в заведениях, которые кому-то принадлежат, где есть арт-директора. Иногда на вечеринках друзей. Иногда на крупных мероприятиях, одних из лучших в России. Там я уже не просто «фейсер», а часть команды: могу участвовать в планировании, вносить стратегическую лепту. Но по факту остаюсь наёмным сотрудником.

О блоге и узнаваемости

— В какой момент ты решил рассказывать о работе публично?

— На стыке ухода с проекта. Было ощущение, что хочется двигаться самому, и понимание, как это делать. За пять лет работы я много с кем взаимодействовал, но приходилось со многими знакомиться по пять раз. Хотелось чуть приподнять узнаваемость – не среди всех, а внутри клубного комьюнити московской тусовки.

Создал Телеграм-канал, выложил в сторис. Друзья поддержали, подписались люди, лояльные именно нашей работе. А потом близкий товарищ сказал: «Ты должен вырезать это и выкладывать туда, где есть алгоритмы. Показывать не только тем, кому считаешь нужным, а всем». Я прислушался, подготовился и решил: да, могу. Два месяца решаю, что буду показывать работу людям, думаю, как это сделать. Натыкаюсь на формат Телеграм-канала с кружочками – он тогда был актуален. Думаю: «О, моя тема».

Знаю точную дату, когда завёл канал- день рождения лучшего друга. Приезжаю к ребятам, говорю: «Смотрите, есть идея так вести канал. Вот такое название, что думаете?» Они: «Круто, делай».

Начинаю вести буквально со следующего дня. Никого не призываю подписаться, никому не рассказываю. Задача была – научиться вести, понимать, как всё работает. У меня сразу было понимание: не могу показывать людям плохой материал.

На меня подписаны два-три человека. Потом, когда решаю, что уже более-менее скилловый, анонсирую. Подписывается сто человек. Через месяц друг подсказывает про алгоритмы. Выкладываю  и за неделю набирается 10 000. А за первые полгода в Телеграме было уже 80 000, на Ютубе – 100 000.

— Как знакомые и клубы относятся к тому, что ты ведёшь блог?

— Никто не против, все круто. Это часть моего пути. Я благодарен всем, кто поддержал,  а поддержали практически все, с кем мы когда-либо работали. Их заслуга в том, что они вспомнили меня, добрым словом отозвались, поддержали.

Для меня всегда было важно работать честно и на полную – и как менеджер с артистами, и на фейс-контроле, и как организатор. Поэтому, когда появилась узнаваемость, не нашлось ни одного человека, который мог бы про меня плохо сказать.

На протяжении года я встречал людей, которых давно не видел, и каждый говорил: «Тим, мы так рады, что у тебя это происходит. Смотрим, поддерживаем. Это так необычно». И это прикольно. Огромная заслуга всего окружения, с которым я когда-либо работал.

О путешествиях и сложной публике

— Ты часто работаешь в разных городах. Где самая сложная публика?

— Не могу выделить город. Тут вопрос селекции. У меня есть директор Элина, она занимается всем, что касается моей работы на фейсе и занятости. Когда приходит запрос, мы занимаемся поиском информации: изучаем место, в которое едем. Поэтому не столь важен город, сколь важно место.

Не могу отметить конкретный регион. В Казани работал раза три  – там прекрасные люди. На юге России, где всё многонационально, всегда круто встречают.

Но один раз был в Астрахани. Тут чуть-чуть наше упущение: не до конца изучили место. Справедливости ради, его и сложно было изучить – оно только открывалось, команда была непонятна. Я приехал, а заведение не готово процентов на сорок-пятьдесят. Качество сервиса и продукта внутри – ужасное. И публика, которая аккумулировалась вокруг этого места, была мне не близка. Я дал руководству клуба рекомендации. Не знаю, как у них сейчас дела, надеюсь, что всё хорошо.

О «Локомотиве» и фанатской трибуне

— Давай про спорт. Ты болеешь за «Локо», был в фанатском движении. Как боление сформировало тебя как человека? Что взял из сектора и до сих пор используешь?

— Очень сильно повлияло, но мне тяжело вспомнить те годы. Как будто это было комплексно. Я стал профессиональным спортсменом в юношестве – занимался единоборствами.

И искреннее желание быть сильным во многом побудила фанатская трибуна. Потому что в тот момент это огромная концентрация мужского, тестостерона, силы. А быть сильным – значит быть причастным к ним хотя бы по этому параметру.

Смотря на серьёзных крупных татуированных дядек, сильных мужиков, хотелось быть с ними наравне, только ещё и молодым. Так любовь к фанатскому движению отчасти побудила меня приблизиться к профессиональному спорту.

— Как впервые попал на стадион «Локомотива»? Сколько лет было, какой матч?

—Кубок РЖД. «Локомотив» – «Челси». И первый незабитый пенальти Андрея Шевченко.

— Это 2008-й год.

— Да, 2008-й. Мне девять лет. Я был совсем маленький, меня привели. Не понимал, что смотрю. Название «Челси» для меня значило только то, что это английский клуб. «Локомотив» вообще ничего не значил. Но «Челси» что-то да значило: я тогда тренировался в академии «Красногвардейца» в Орехово, и у нас был парнишка, который всех возил по полю. Он бегал в форме «Челси». Это единственное, что помню.

Потом, спустя несколько лет, мне уже двенадцать-тринадцать. В Россию приходит новый тренд  - 2011–2013 годы, когда фанатство стало супермодным и трендовым. Все друзья выбирают: кто за «Спартак», кто за ЦСКА. А у меня как будто безусловно «Локомотив». Плюс в окружении были ребята, которые тоже болели за «Локо».

— Как попал на сектор ультрас? Сначала сидел на обычной трибуне или сразу к фанатам?

— Никогда не сидел на обычной трибуне. В окружении были ребята, которые уже гоняли на футбол. Говорят: «Надо ехать на такую-то трибуну». Я сначала ходил на «три верх», что ли, потому что наши ребята там тусовались. Полтора года тусовался со знакомыми.

Потом меня пригласил с района товарищ – кстати, на последнем матче «Локо» был именно с ним. Он был в составе группировки NoNameGroup(NNG). На тот момент, наверное, самая ведущая ультрас-группировка в структуре «Локомотива», да и в России они были на другом уровне от всех остальных.

Меня пригласили на просмотр. И просмотр заключался необычно: в течение месяца за мной и ещё несколькими людьми просто наблюдали. Насколько мы активны, насколько идейны, можем ли интегрироваться в структуру. Наша группировка делала перформансы, рисовала граффити, ездила встречать команду на базу. Плюс оценивалось: можешь ли ездить на выезды, сколько матчей посетишь. И вообще какой ты человек: нормальный в коллективе или ненормальный.

По всем параметрам я подошёл. Спустя месяц сказали: «Всё, Тим, мы тебя оставляем, ты теперь в ННГ». Из нас пяти оставили меня и ещё одного парня. Двоих. Я прикипел к ребятам, начал с ними тусоваться.

—Как вы позиционировали себя внутри фанатской иерархии?

— Мы считались основной ультрас-группировкой в структуре «Викингов». Сама структура вмещала несколько течений: «Викинги», «Молодые викинги», «Смельчаки», «Шутники». Мы были ядром, тесно общались. При этом существовало объединение United South, с которым у нас были сложные отношения, хотя мы сидели на одной трибуне.

— В фанатской среде ННГ запомнились не только перформансами, но и историей, когда вас «разложили» на коттедже. Как это произошло?

— У нас было столько крутых достижений, а запомнили только то, что нас разложили на коттедже. Было дело. Мы планировали отпраздновать пятилетие группировки. Арендовали коттедж, позвали 25–30 человек, составили список гостей, начали расширять круг. Пригласили одного парня, который раньше был в «ОДГ» и дрался за «Шутников». А оказалось, что его брат состоит в «Траблмейкерсах» (враждующая группировка. — Прим. ред.).

Он подумал: «Ого, меня позвали на день рождения ННГ, там будут Викинги, мы можем приехать и всех положить». В итоге приезжают «Траблмейкерс» и кладут 25 человек, из которых реально боевых, с их точки зрения, было человека три. Наши ребята получили тяжёлые травмы.

— Давай о хорошем. Чем ННГ реально гордилась?

— Объективно, все самые топовые перформансы и масштабные файер-шоу на южной трибуне делала наша контора. Мы сильно выделялись на фоне остальных.

— Ты участвовал в околофутбольных забивах?

— Было, и не раз. Моё спортивное прошлое (единоборства) тесно переплеталось с фанатским. Для меня это был амбициозный всплеск. Я знаю, что такое выходить в ринг, но здесь другой выброс адреналина, другие ощущения. Было интересно проверить себя.

— Ультрас по своей сути против любой системы. А ты теперь сам осуществляешь контроль на входе в клубы. Как примирил это в голове?

— Я никогда не мыслил такими рамками. Это не новость, что ребята из фанатской и хулиганской среды работают в ночных клубах. Раньше топовая охрана в Москве сплошь состояла из футбольных фанатов. Это была часть нашей культуры. Ты обеспечиваешь порядок.

Fan ID, смерть хулиганки и приглашения от «Локо»

— Fan ID часто называют фейс-контролем на стадионах. Тебе как человеку из этой сферы как вообще эта система?

— Не нужен он. Либо его очень неправильно преподнесли. Его продавали в массы как инструмент изоляции и контроля над активными фанатами, чтобы прекратить беспорядки. Это была ошибка.

— Как нужно было?

— Через безопасность от внешних угроз. Например, сказали бы: «Друзья, мы живём в время красного уровня угрозы, нужна идентификация для предотвращения терактов» – я бы спокойно к этому отнёсся. А когда обычным людям, которые ходят на боковые трибуны, со всех утюгов кричат, что это сделано против фанатов, хотя мы никому не мешали и не вредили – это вызывает отторжение.

— Но ты же оформил Fan ID?

— Только ради одного матча – финала Кубка России. Я ехал туда снимать рекламную интеграцию для партнёра.

— Fan ID убил атмосферу на стадионах?

— Всё налицо, даже клубы это понимают. Московские команды сейчас специально делают предсезонные дерби вроде «Локомотив» – ЦСКА или «Локомотив» – «Спартак» и собирают по 15–17 тысяч человек. Никогда раньше контрольные матчи не играли на домашних стадионах при полных трибунах. Клубы понимают, что людям нужна эта атмосфера.

Меня сейчас сам «Локомотив» приглашает на матчи без Fan ID. Отдельное спасибо Даше из пресс-службы, которая работает с блогерами. Они зовут меня именно как болельщика.

— Движение ультрас в России умирает?

— Хулиганская история в нашей стране, скорее всего, закончилась. А ультрас сейчас в сильном стазисе. Даже на матчи Кубка России, где нет Fan ID, команды приезжают без баннеров. Очень тяжёлое время.

«Мама хоккеиста»

— Тимур, у тебя есть одна история, которая давно стала мемом: «Я мама хоккеиста». Давай разберём тот вечер в Челябинске.

— 3 января, мой друг Руслан (владелец заведения) позвал меня отработать смену. Ажиотаж, январские праздники. Приходят дамы, одна из них – подруга мамы хоккеиста – сильно пьяная. Я её не пускаю. Начинается диалог: «Почему? Вызови администратора». А потом она выдаёт: «Я вообще-то из вашего клуба. У меня сын играет, я мама хоккеиста».

У BlaBlaBar была коллаборация с ХК «Трактор», но нижний этаж работает как спортбар только в дни матчей. Ночные вечеринки к хоккею отношения не имеют. Я тогда просто посмеялся. Директор через пару часов подходит: «Ну что, снял чего?» Я говорю: «Рус, ты не поверишь».

— Она реально была мамой хоккеиста?

— Кто б знал. Может, у неё сын ещё с 2017 года в школе катается. Но в моменте это стало легендарно. Я потом полтора месяца ждал «маму хоккеиста 2», но не получилось.

— Чем закончилось?

— Нам повезло дважды. Во-первых, праздники, на улице стоят патрули. Они пошли грузить полицейских, но те только посмеялись. Во-вторых, 3 января в Челябинске было минус 17. Дамы в колготках, платьях и шубах долго на морозе с нами спорить не смогли и ушли. За это люблю зиму.

— ХК «Трактор» как-то отреагировал?

— Они написали не мне, а Руслану. Попросили под роликом написать дисклеймер, что «Трактор» не имеет отношения к ночной жизни и этой ситуации. Я сказал Руслану: «Если я это подпишу, люди сразу поймут, что на меня давят. Я таким не занимаюсь». В итоге ему пришлось давать комментарии местным СМИ. Спортивные клубы вообще не любят, когда их упоминают в неспортивном контексте, боятся за имидж. Хотя, на мой взгляд, это была весёлая ситуация.

— Статус «мамы спортсмена» или «жены спортсмена» вообще работает на входе?

— По-человечески я уважаю матерей, это круто. Но её проходная способность от этого не растёт. Если она пьяная и неадекватная, статус не сделает её лучшим гостем. Я не продавливаюсь под эти вещи.

Знаменитости, спортсмены и фраза «Ты знаешь, кто я?»

— Были случаи, когда не пускал очень известного человека, а потом понимал, кто это?

— Было пара кейсов, но я не буду называть фамилии, чтобы не собирать хейт и не подставлять людей. Скажу так: я интернет-гик, очень насмотренный, знаю московскую тусовку. Если я кого-то не узнал, либо человек малоизвестный, либо я просто профукал. Но я беру удар на себя, это часть работы.Зато я ненавижу фразу: «Вы знаете, кто я?». Это отвратительно.

— Профессиональные спортсмены пытаются продавить статусом, чтобы попасть в клуб?

— Редко. Футболисты и спортсмены – люди с деньгами. Они не стоят в общей толпе, чтобы не попасть в казусную ситуацию на входе. Они заранее через промоутеров или знакомых бронируют столы в VIP-зонах. Им нужен комфорт, безопасность и отсутствие лишних контактов. Когда ты сидишь в отдельной зоне, тебя не обольют пивом, не спровоцируют. Они приходят на всё готовое и спокойно отдыхают.

О Галактионове, молодежи и «проклятии» середняков

— У прошлогоднего «Локомотива» были очень яркие отрезки. Как тебе нынешний старт сезона?

— Плохой старт, все его видят. Но у «Локо» есть классическое правило, неважно, кто тренер и какой состав: команды вроде тульского «Арсенала» или «Крыльев Советов» нам не поддаются. Это база еще с тех лет, когда я только начал ходить на футбол. Проиграть Самаре – как нечего делать. Это наше кредо.

При этом мне очень нравится, как работает клуб. Они рано, еще до всех изоляций, поняли, что РЖД не выделяет сумасшедших бюджетов, и сделали ставку на молодежь. Со времен Миранчуков, которых поднимал Билич, мы не видели такой группы звездных молодых пацанов.

Я пару дней назад общался с одним футболистом «Локо» и прямо сказал ему: «Пожалуйста, не допустите увольнения тренера. Мне нравится Галактионов. Вам надо чуть-чуть попыхтеть, потому что над ним сгущаются тучи».

— И что он ответил?

— «Попыхтим».

— Если по итогам сезона «Локо» не займет призовое место, стоит ли увольнять Галактионова?

— Тяжело рассуждать. «Локо» получил за Батракова 25 миллионов, важно, как они ими распорядятся. Если клуб уходит в тотальную перестройку, собирает новый состав из молодежи и игроков на перспективу, то тренер, который сохраняет химию в коллективе, должен оставаться.

Другой разговор, если на эти деньги купят крутую группу футболистов, а результата не будет. Тренера судят по результатам. Главное сейчас, чтобы сохранялась атмосфера внутри команды.

— Галактионов может стать тренером сборной России?

— Учитывая его опыт работы с молодыми русскими игроками – спокойно. Он, как никто другой, погружен в структуру российского воспитания молодежи, знает, как находить к ним подход.

О Батракове, Турции и трамплине в Европу

— Батраков уехал в «Галатасарай».Как оцениваешь этот трансфер – это трамплин или он мог бы ещё поиграть в основе «Локо»?

— Для нашего рынка сейчас Турция – это оптимальный трамплин. Многие недооценивают турецкий чемпионат, но по скоростям и жёсткости он очень близок к РПЛ, плюс там играют звёзды уровня Лиги чемпионов. Бок о бок с такими мастерами – это нужный опыт, чтобы через год-два уехать уже в топ-5 Европы.

Уезжать нужно было именно сейчас. Есть свежие кейсы ребят, которые вовремя рванули и зацепились за состав. Вернуться в Россию таким игроком, как Лёша, можно в любой момент – его примут везде.

Он знаковая фигура для клуба и болельщиков. Когда воспитанник академии едет играть за границу – это огромный плюс для всей системы. Показывает, что академия реально работает.

— А если сравнить Турцию и Саудовскую Аравию, куда уехал Сперцян?

— Мне не нравится эта история. Я ее не понял. Это совершенно другой уровень, гораздо сложнее оттуда вернуться и пробиться в Европу. Из Турции есть крутые кейсы. А Саудовская Аравия- это специфический выбор.

О селекциях, Джикии и легионерах с лишним весом

— Как  оцениваешь селекцию «Локо»? Какой трансфер выделишь?

— Приход Георгия Джикии. Большой опыт, лидер. «Локомотив» часто становится домом для футболистов, которые не хотят менять прописку, но могут принести результат. Мне близок его типаж характера, я верю, что он до сих пор топовый защитник и точно не ослабит команду.

— Как относишься к тому, что  Карпукас перешёл в «Зенит»?

— Потеря Карпукаса – это боль. Он вряд ли из «Зенита» перейдёт в европейский клуб.

— Почему из «Зенита» невозможно уехать в Европу?

— Это факт. «Зенит» тебя никогда не отпустит. Им не нужно. Им нужны звезды для внутреннего рынка. Аршавин и Кержаков – это единичные случаи. Будучи русским молодым игроком, не играющим в еврокубках, ты для них просто актив, который должен оставаться внутри.

— Легионеры в «Локо» соответствуют уровню клуба?

— Смотрел матчи – Вера бегал с лишним весом, у меня было такое ощущение. А так – базовый уровень «Локомотива».У «Локо» есть какая-то аура. Максимально неочевидный легионер может внезапно засиять. Помнишь Ньясса? Мы его ненавидели, пока играл Ндойе. Ндойе уехал, и тут начинает играть Ньясс – просто божит, хотя раньше ему по десять моментов создавали, чтобы он один забил. Хенти – средняковый форвард. Но были и Мануэль Фернандеш, который полсезона играл со сломанным ребром и принес чемпионство. Ведран Чорлука стал легендой. Ян Дюрица. У нас легионеры часто становились звездами именно здесь.

— Если бы тебя на день назначили спортдиром «Локо», кого бы купил?

— Я реалист и понимаю наши бюджеты. Тюкавин или Кисляк нам не по карману. Но честно – я не специалист в этом деле, пусть этим занимаются профессионалы. Искренне надеюсь, что в клубе нет ситуации, когда спортдир сидит и говорит: «Я не понимаю этого, пусть кто-то другой решает».

О Семине, Смородской и золотом матче в Химках

— Представь, что Юрия Сёмина возвращают в клуб в роли тренера. Он нашел бы язык с нынешними игроками?

— Обожаю Юрия Павловича, он невероятный мужик. Но когда он возвращался и брал чемпионство, была группа игроков, которые на уровне ДНК понимали, кто такой Сёмин. За него бились просто за то, какой он человек. Будут ли нынешние пацаны биться за него так же? Не уверен.

А вот если бы он пришел на пост президента клуба или просто появлялся на стадионе в ложе – это бы сразу аккумулировало болельщиков. Появление Сёмина на трибуне погонит команду вперед на 100%. Он любую команду может поднять.

Для меня один из самых незабываемых матчей , когда «Локо» приезжает в Питер и выигрывает у  «Зенита» со счётом 3:0. Я в тот момент понял, что мы чемпионы.

— Эпоха Ольги Смородской. Сектора пустели, клуб банил фанатов, глушил кричалки интершумом. Что ты чувствовал?

— Я был молод, 14–16 лет, и мое отношение было коллективным. Но когда нас начали глушить звуком колонок до тошноты, когда лидеры фанатского движения принимали решения о забастовках, отказах от баннеров и флагов – это было очень тяжелое, грустное время. Мы забивали полную южную трибуну и на определенной минуте все уходили.

Было огромное количество неверных решений. Дистанцирование клуба от болельщиков сильно ударило по отношению к руководству. Нас перестали уважать и слышать. Плюс странные покупки. Диарра и Буссуфа из «Анжи». Диарра сыграл полсезона, Буссуфа бойкотировал тренировки, но получил зарплату за весь сезон. Из-за этих «модных» легионеров, которых просто сбрасывали из «Анжи», слили тренера Кучука. Мы занимали третье место, в золотом матче в Химках проиграли ЦСКА, смотрели, как они поднимают кубок, но верили в будущее. А руководство встало на сторону игроков , а не тренера, который вытянул мертвую команду. Это был ужас.

— Если бы Смородская сейчас подошла к тебе на фейс-контроль, ты бы ее впустил?

— Впустил бы. У меня нет ни на кого обид. Я стараюсь не примерять личное на работу. Это часть нашей истории, мы проходили это вместе. Да, мы были против нее, но столько лет прошло. Претензий нет.

О российском футболе после 2022 года

— Футбол в России изменился после февраля 2022 года?

— Сама игра поменялась. И, мне кажется, уровень российских футболистов стал выше. Появилось больше шансов у молодых. Люди из академий видят перспективу и цель: пробиться в основу, заиграть, уехать в Европу или обеспечить себя в топ-клубе РПЛ. Мы начали замечать таланты и выращивать их.

— До 2022 года РПЛ была более звездной по именам. Сейчас уровень лиги упал?

— Уровень лиги может идти куда угодно, но уровень российских игроков точно вырос. Раньше звезды были заметнее, потому что они проявляли себя на международной арене. Рядом с Хондой и Думбией выходил Дзагоев и круто играл. Сборная ездила на крупные турниры, Павлюченко забивал, и все сразу понимали, кто здесь звезда. Сейчас сборная не участвует в конкурентных соревнованиях. Мы вообще не понимаем ее реальный уровень. А звездность чемпионата напрямую зависит от участия национальной команды в международных турнирах. Как только игрок забивает на ЧМ или Евро, мы сразу делаем его топом и невероятно лояльны к нему.

— Кто из нынешних легионеров РПЛ тебя впечатляет?

— Кордоба из «Краснодара» – очень крутой. Зенитовских я не до конца понимаю: на них столько накидывают денег, что они по умолчанию должны так играть.

У «Динамо» мне очень нравился Нгамалё, который тащил команду в чемпионской гонке пару лет назад. Отличный игрок, но его затянуло в тусовочный образ жизни. Суровые реалии Москвы и Питера: так попадали многие футболисты и баскетболисты.

Но главное правило РПЛ остается неизменным: мы вспоминаем самых топовых легионеров не в «Зените». В «Зенит» приезжали уже готовые звезды. А в ЦСКА, «Динамо» и «Локомотив» приезжали ноунеймы, которые становились звездами именно здесь. В этом самобытность нашего чемпионата.

— Когда, по твоим ощущениям, российские клубы вернутся в еврокубки?

— Тенденция во всём мировом спорте говорит о том, что возвращение можно ждать где-то в 2027–2028 году. Мне кажется, это реальная цифра.

— Если завтра «Зенит» или «Локомотив» попадают в Лигу чемпионов с новой системой, за что они смогут бороться?

— Тяжёлый вопрос. У «Локомотива» всегда была история: мы хотели пройти в плей-офф, но в глубине души понимали, что попасть в Лигу Европы было бы оптимальнее – там турнир нам больше под силу, можно забраться дальше.

«Зенит» может выйти из группы, есть примеры команд из прошлого сезона ЛЧ, которые непонятно как там оказались и что-то показывали. А вот «Локомотиву» в первый сезон, наверное, нет. С нынешним составом это будет чудо. Вырвать что-то на зубах, прорваться на характере – да, такое в футболе бывает. Я всегда буду болеть и ждать побед, но если быть реалистом – будет очень тяжело.

Уровень РПЛ: Португалия, Турция и проблемы с физикой

— РПЛ сейчас – это какой уровень? Нидерланды, Турция?

— Думаю, мы посильнее Нидерландов. Есть ощущение, что мы где-то на уровне Португалии и Турции. Наша первая пятёрка вполне сопоставима с турецкой.

— Тактически РПЛ отстала после 2022 года?

— Нет. Наши тренеры получают лицензии за границей, проходят тренинги. Мы живём в эпоху цифрового прогресса, информация доступна, можно подсматривать за другими клубами. Главное – за правильными. Потому что есть тенденция копировать «Арсенал» Артеты, а это, честно говоря, иногда глаза выколоть хочется. Такой футбол не всегда приносит результат, хотя многие им пользуются.

Но у меня есть конкретная претензия к нынешней РПЛ. Я смотрел первые туры и этап Кубка России: почти в каждом матче у футболистов в одной или обеих командах сводит ноги. Это звоночек насчёт физической готовности. Отсутствие полноценных длительных сборов за границей, как было раньше, сейчас на нас влияет. Общая оптимальная форма, возможно, ниже.

Именно поэтому в первом сезоне Лиги чемпионов нам может быть очень тяжело. Не из-за тактики – мы можем отыграть в антифутбол, с одним ударом выиграть матч, такое во всех лигах бывает. А вот наличие третьего турнира в году при такой физике может нас просто убить.

— То есть нужно подкачивать физику?

— Даже не подкачивать. Нужно вернуть опцию правильно проходить сборы, как мы делали раньше. Когда ты оптимально готовишься к трём турнирам – это совершенно другая подготовка. А мы сейчас видим уровень, где некоторые команды даже к двум турнирам не готовы.

«Потерянное поколение» – это миф

— Молодые игроки растут без еврокубков. Они могут стать потерянным поколением?

— Нет, ни в коем случае. Повторюсь: за последние пять лет гораздо больше российских футболистов начали уезжать за границу. У нас огромное количество талантов, мы талантливая нация в плане спорта.

Да, попасть будет сложнее. Но нельзя называть их потерянными. Нужно уважительно относиться к любому спортсмену. Сколько детей попадает в академии? Сколько заканчивает? Сколько реально оказывается в структуре клуба? Единицы. Ребята большие молодцы, они достигают успехов на своём уровне.

Сборная России, Карпин и разочарование Португалией

— Ты следишь за сборной России?

— Честно – нет. За последние два-три года не смотрел, наверное, ни одного матча.

— Если отталкиваться только от результатов, какой сейчас уровень сборной? С кем можно сравнить?

— Я полностью смотрел чемпионат мира-2026, потому что работал в спортивном проекте под этот турнир. Скажу так: мы могли бы спокойно играть на том мундиале. Первая стадия плей-офф была бы нам точно под силу.

Были пары вроде Швейцария – Колумбия: две крутые нишевые сборные, от которых ждали футбола. А они показали отвратительный уровень. Мы точно не хуже.

— За какой сборной, кроме России, ты наблюдаешь?

— За Португалией. Из-за Криштиану, естественно. Я разочарован группой футболистов сборной Португалии на ЧМ. Не понравилось их поведение, то, как они вели себя на поле.У Португалии был самый талантливый состав за последние двадцать лет. Три лучших центральных полузащитника в мире на троих делают шестьсот пасов за матч – это сухая статистика. А атак проводят всего тринадцать. Катают мяч втроём в ряд. Это разочарование.

— Карпин останется у руля сборной, если нас допустят до турниров?

— Точно. Он последние несколько лет посвятил изучению рынка российских футболистов. Валерий Георгиевич сейчас точно знает, кто готов играть, кто может. Он может сформировать реально крутую сборную.

Немаловажный фактор – сколько лет он у руля. Многие молодые футболисты за это время уже состоялись. У нас может быть нереально молодая и при этом очень эффективная сборная. Когда об этом говорю, аж тёплые ощущения появляются. Хочется в это верить.

— Когда вернёмся на европейские арены, что нужно сделать, чтобы догнать участников ЧМ и Евро?

— Да ничего не нужно догонять. Мы должны продолжать двигаться в том же направлении. Чтобы наши ребята в таком же большом количестве играли в футбол. Это сейчас результат закрытости чемпионата – много русских играют. Нужно просто получить разрешения, чтобы нас допустили, и начать играть. Результаты – это уже следствие. Мы очень работоспособны.

— Сборная России когда-нибудь выиграет чемпионат мира?

— Дай Бог, чтобы я это увидел, или мои дети. Вдруг когда-нибудь это случится, почему бы и нет? Всё может перевернуться с ног на голову. Как человек, который любит свою страну и искренне поддерживает сборную, я бы, конечно, этого хотел. Выиграем – значит, заслужили. Если получится увидеть – это вообще счастье. Я не болею ни за ЦСКА, ни за «Зенит», я видел чемпионов своего клуба в этой стране. Всё может случиться.

Блиц

— Три фильма, которые должен посмотреть каждый.

— Первый – «Судья» с Робертом Дауни-младшим. Мой любимый фильм. Я очень семейный человек, для меня вопрос семейных отношений всегда суперважен. Там лёгкость и шутки сменяются невероятно тяжёлыми темами и отношениями. Очень глубокий, пересматриваю каждый год.

Второй – не буду казаться сложным, посоветую франшизу «Трансформеров» Майкла Бэя. Обожаю. Даже татуировку набил из пятой части – медальон, который Марку Уолбергу передал трансформер.

Третий пункт разобью на два спортивных фильма. Для любителей чистого спорта – «Пазманский дьявол». Обожаю это кино. История боксёра Винни Пациенцы, который попал в аварию, сломал шею и вернулся в профессиональный бокс, тренируясь в подвале, когда ему запретили. Слегка приукрашено, но суть та же.

И «Левша» с Джейком Джилленхолом. Более художественный, много драмы, человечности, круто снят. У меня мама несколько раз плакала на нём. Обожаю.

— С чего начинается твоё утро?

— Кофе, душ.

— Что для тебя футбол?

— Главный вид спорта в мире. Несмотря на то что сейчас работаю в баскетболе, футбол остаётся номером один. У меня на руке татуировка – граната, на которой висят разные брелоки, и один из них – футбольный мяч.

Футбол во многом сформировал меня как личность. Я с детства занимался, попал в академию. Потом стал фанатом. Захотел быть сильным и мускулистым — -пошёл в единоборства. Я не состоялся как спортсмен ни в одном из начинаний, но именно благодаря футболу соприкоснулся со множеством разных моментов в жизни.

Спасибо Тимуру за честный разговор и уделённое время. Подписывайтесь на его телеграм-канал «Увидимся на входе» https://t.me/fcmood , инстаграм — https://www.instagram.com/tim_timon/*

*Instagram принадлежит компании Meta Platforms Inc., деятельность которой признана экстремистской и запрещена на территории Российской Федерации*

Фото: vk.ru,  личный архив Тимура

Мой тг канал https://t.me/footballdamnit